Неточные совпадения
Ты знаешь, что я
относилась к тебе
хорошо, очень дружественно и открыто, но вижу, что стала не нужна тебе и ты нисколько не уважаешь меня.
Он
относился хорошо только к людям, преклонявшимся перед ним.
Все это делалось не ради рисовки: мы слишком
хорошо знали друг друга. Делалось это просто по вкоренившейся многолетней привычке не пропускать никакой мелочи и ко всему
относиться внимательно. Если бы он не занимался изучением следов с детства, то умер бы с голода. Когда я пропускал какой-нибудь ясный след, Дерсу подсмеивался надо мной, покачивал головой и говорил...
Все иманские китайцы
хорошо вооружены и живут очень зажиточно. Они
относились к нам крайне враждебно. На мои вопросы о дороге и о численности населения они отвечали грубо: «Бу чжи дао» (не знаю), а некоторые говорили прямо: «Знаю, да не сказу ».
С этими словами он преспокойно ушел в кабинет, вынул из кармана большой кусок ветчины, ломоть черного хлеба, — в сумме это составляло фунта четыре, уселся, съел все, стараясь
хорошо пережевывать, выпил полграфина воды, потом подошел к полкам с книгами и начал пересматривать, что выбрать для чтения: «известно…», «несамобытно…», «несамобытно…», «несамобытно…», «несамобытно…» это «несамобытно»
относилось к таким книгам, как Маколей, Гизо, Тьер, Ранке, Гервинус.
С евразийцами у меня были личные отношения, и они ко мне
относились хорошо, искали во мне поддержку от нападений старой эмиграции.
В мой марксистский период, в Киеве, некоторые рабочие, враждебные интеллигенции,
относились ко мне
хорошо и меня выделяли.
Директор кадетского корпуса генерал А. был человек хороший и ко мне он
относился хорошо.
Я знаю, что он ко мне
относился очень
хорошо.
Думаю, что З.Н.
относилась ко мне
хорошо.
Ко мне лично Розанов
относился очень
хорошо, я думаю, что он меня любил.
Зося, конечно,
относилась к ней
хорошо, но она не хотела ронять своего достоинства в глазах этой девушки благодаря неприличному поведению остальных членов семьи.
Веревкин каждый день ездил в бахаревский дом. Его появление всегда оживляло раскольничью строгость семейной обстановки, и даже сама Марья Степановна как-то делалась мягче и словоохотливее. Что касается Верочки, то эта умная девушка не предавалась особенным восторгам, а
относилась к жениху, как
относятся благоразумные больные к
хорошо испытанному и верному медицинскому средству. Иногда она умела очень тонко посмеяться над простоватой «натурой» Nicolas, который даже смущался и начинал так смешно вздыхать.
— Плетет кружева, вяжет чулки… А как
хорошо она
относится к людям! Ведь это целое богатство — сохранить до глубокой старости такое теплое чувство и стать выше обстоятельств. Всякий другой на ее месте давно бы потерял голову, озлобился, начал бы жаловаться на все и на всех. Если бы эту женщину готовили не специально для богатой, праздной жизни, она принесла бы много пользы и себе и другим.
Он
относился ко мне
хорошо, но в этом было что-то невысказанное, может быть, не вполне сознанное: я разочаровал его.
Но все же Жданов был до известной степени «церковник», участвовал в хоре, и протоиерей
относился к нему
хорошо. Поэтому чаще всего задача предлагать «недоуменные вопросы» выпадала на его долю.
И действительно, радость засияла в его лице; но спешу прибавить, что в подобных случаях он никогда не
относился ко мне свысока, то есть вроде как бы старец к какому-нибудь подростку; напротив, весьма часто любил самого меня слушать, даже заслушивался, на разные темы, полагая, что имеет дело, хоть и с «вьюношем», как он выражался в высоком слоге (он очень
хорошо знал, что надо выговаривать «юноша», а не «вьюнош»), но понимая вместе и то, что этот «вьюнош» безмерно выше его по образованию.
Красин очень
хорошо знал, что печень Мечниковой не предрасположена ни к какой гражданской хворобе, но неразборчивость новой корпорации, вербовавшей в свою среду все, что стало как-нибудь в разлад с так называемой разумной жизнью, — все, что приняло положение исключительное и
относилось к общественному суду и общественной морали более или менее пренебрежительно или равнодушно, — делала уместным сближение всякого такого лица с этою новою гражданскою группою.
Розанов
хорошо ехал и в Москву, только ему неприятно было, когда он вспоминал, как легко
относился к его роману Лобачевский. «Я вовсе не хочу, чтоб это была интрижка, я хочу, чтоб это была любовь», — решал он настойчиво.
Хорошо, что Миропа Дмитриевна была не из таких дам, чтобы ее можно было очень запугать, а потому, как ни дерзко
отнеслись к ней этот крикун Егор Егорыч, а также и дурак супруг ее, она не потерялась окончательно и успела придумать довольно благовидное объяснение своей проделки.
— Ну, уж это не тебе судить! — возразил Максинька и
отнесся к гегелианцу. — А какие это у них загадки были? Такие же, как и у нас: когда загадаешь, так скверно выходит, а отгадаешь — ничего,
хорошо?
Услыхав обо всем этом, Екатерина Петровна сочла более удобным для себя оставить шумную столицу и переехать хоть и в уединенное, но богатое и привольное Синьково, захватив с собою камер-юнкера, с которым, впрочем, она была довольно холодна и
относилась к нему даже с заметным неуважением, ибо очень
хорошо видела, что он каждую минуту стремился чем-нибудь поживиться от нее; а Екатерина Петровна, наученная опытом прежних лет, приняла твердое намерение продовольствовать своего адоратера [Адоратер — поклонник, обожатель (франц.).] только хорошими обедами — и больше ничего!
Что слова Федора дура
относились к Ченцову, он это понял
хорошо, но не высказал того и решился доехать дядю на другом, более еще действительном для того предмете.
Такие цензоры, как С.И. Соколов и С.В. Залетов,
относились ко мне
хорошо, доверяли выпускать текущий дневной материал без просмотра. Такое доверие давало мне возможность раньше выпускать номер, — но тут бывали курьезные недоразумения.
Савин чрезвычайно доволен своим спичем, очень
хорошо зная, что чем более он будет клеветать на свое отечество, тем снисходительнее к нему
отнесется немецкий суд.
— Отчего ж не
хорошо? —
отнесся вдруг к нему студент с разгоревшимися глазами.
— Merci! — отвечал Дубовский, торопливо выпивая вино, и, видимо, тронутый за чувствительную струну, снова продолжал: — Я был, однако, так еще осторожен, что не позволил себе прямо
отнестись в редакцию, а вот именно самого Павла Николаича, встретив в одном доме, спрашиваю, что могу ли надеяться быть напечатан у них. Он говорил: «Очень
хорошо, очень рад». Имел ли я после того право быть почти уверен?
Калинович очень
хорошо понял, в какой огород кидал князь каменья, и отвечал, что он считает за величайшее для себя одолжение это позволение писать, а тем более право
относиться с просьбою. Они расстались.
— Ну,
хорошо, допустим, что не
относится. А я тебе прямо скажу, что вся твоя система выеденного яйца не стоит. Да… И замечательное дело: по душе ты не злой человек, а рассуждаешь, как людоед.
— Это хорошо-с. Теперь, господа, вашему обсуждению предлежит вопрос: чтó сделать с ним? Господин Шепфенгаузен, вы, как младший, потрудитесь изложить нам ваше мнение, —
отнесся председатель к учителю чистописания, черчения и рисования.
Люди
относились ко мне всё лучше, на меня не орали, как на Павла, не помыкали мною, меня звали по отчеству, чтобы подчеркнуть уважительное отношение ко мне. Это —
хорошо, но было мучительно видеть, как много люди пьют водки, как они противны пьяные и как болезненно их отношение к женщине, хотя я понимал, что водка и женщина — единственные забавы в этой жизни.
Я стал усердно искать книг, находил их и почти каждый вечер читал. Это были хорошие вечера; в мастерской тихо, как ночью, над столами висят стеклянные шары — белые, холодные звезды, их лучи освещают лохматые и лысые головы, приникшие к столам; я вижу спокойные, задумчивые лица, иногда раздается возглас похвалы автору книги или герою. Люди внимательны и кротки не похоже на себя; я очень люблю их в эти часы, и они тоже
относятся ко мне
хорошо; я чувствовал себя на месте.
Он говорил так
хорошо, так грустно, покаянно, что это немного примирило меня с его романами; я
относился к нему более дружественно, чем к Ермохину, которого ненавидел и всячески старался высмеять, раздражить — это мне удавалось, и частенько он бегал за мной по двору с недобрыми намерениями, которые только по неловкости редко удавались ему.
Польский говор слышался повсюду, и к лицам, заговаривавшим в публичных местах, театрах, ресторанах, цукернях и огрудках (загородных садах) по-русски,
относились если не совершенно враждебно, то крайне пренебрежительно, — над ними прямо глумились даже ресторанные гарсоны, очень
хорошо понимавшие по-русски, что оказывалось тотчас же при получении хорошей платы «на чай», но притворявшиеся непонимающими и заставлявшие русского, или, по их выражению, «москаля», по часам ждать заказанного стакана кофе, не говоря уже о кушанье.
Старуха
относится хорошо, но много курит дома — а у нас всего три тесные комнаты, так что можно задохнуться.
По-прежнему и капитан, и старший офицер, и старший штурман
относились к Володе
хорошо.
И прочие члены «академии» тоже
относились хорошо, и мне делается грустно, что их уже нет — последним умер полковник Фрей.
Классные дамы — не только милая, снисходительная и добродушная Генинг, но и строгая, взыскательная Арно —
относились ко мне исключительно
хорошо.
К этому-то времени и
относится, в сущности, та переписка Суворова с «Суворочкой», переписка, так
хорошо очерчивающая отца и сделавшая дочь известностью.
Всегда молчаливая, с книжкой в руках или с мечтательно устремленным вдаль взором девочка невольно обращает на себя всеобщее внимание. Подруги любят ее за «тихость», начальство за безответность, даже сама «страшная Пашка» снисходительно
относится к ней и «спускает» Дуне ее беззаветную привязанность к «тете Леле», принявшей вновь поступивших новеньких младшеотделенок под свое покровительство. А всем
хорошо известно, как недолюбливает Пашка горбунью…
В мастерской жизнь шла обычным ходом. Ляхов был по-всегдашнему неизменно весел; и хозяин, и товарищи
относились к нему
хорошо; никто не поминал об его безобразном поступке с Андреем Ивановичем, мало кто даже помнил об этом. Но, чем больше забывали другие, тем крепче помнил Андрей Иванович.
Трилецкий. Жаль, что вы, такая умная женщина, ничего не смыслите в гастрономии. Кто не умеет
хорошо поесть, тот урод… Нравственный урод!.. Ибо… Позвольте, позвольте! Так не ходят! Ну? Куда же вы? А, ну это другое дело. Ибо вкус занимает в природе таковое же место, как и слух и зрение, то есть входит в число пяти чувств, которые всецело
относятся к области, матушка моя, психологии. Психологии!
— Ах, мой милый!.. Ils feront tres bien!.. [Они сделают очень
хорошо!.. (франц.).] — отвечала, слегка вздохнув, Анна Юрьевна. — Я так часто в жизни моей близка была сломать себе голову, но не успела только, так пусть же они мне помогут в этом… Ваши занятия в конце мая совершенно окончатся? —
отнеслась она затем к Елене, как бы чувствуя необходимость ее немножко приласкать.
—
Хорошо, очень приятно, с большим удовольствием! — отвечала Елизавета Петровна радостно и немножко важничая. — Теперь поэтому о завтраке только надобно похлопотать, — сколько вы изволите жертвовать на него? —
отнеслась она снова к князю.
Был еще человек, к которому она
относилась хорошо, — это Александр Михайлович Ртищев, товарищ Владимира по полку.
Но внешне всё шло
хорошо; все
отнеслись к смерти мальчика деловито и просто, покорные привычке родить и хоронить.
— Да; но чтоб они
относились ко мне
хорошо, — чтобы я был любим, — надо, чтоб я сделал… то… что совсем нехорошо.
Елена. Я
отношусь к вам очень, очень
хорошо! Славный вы мой… мальчик!
Ипполит Сергеевич тоже смотрел на него, думая, что к этому юноше следует
относиться со всей возможной деликатностью и что было бы
хорошо избежать «идейных» разговоров с ним, потому что он, наверное, в спорах волнуется до бешенства.
Сорокалетняя рослая и стройная Фелината Назаровна Воеводина
относится к девицам
хорошо, покровительствует их сердечным делам, вмешивается в ссоры и умеет безобидно примирить.